Неточные совпадения
Пульхерия Александровна взглянула на Соню и слегка прищурилась. Несмотря на все свое замешательство перед настойчивым и вызывающим
взглядом Роди, она никак
не могла отказать себе в этом удовольствии. Дунечка серьезно, пристально уставилась прямо в лицо бедной девушки и с недоумением ее рассматривала. Соня, услышав рекомендацию,
подняла было глаза опять, но смутилась еще более прежнего.
Я очень хорошо понял, с первого
взгляда, что тут дело плохо, и — что вы думаете? — решился было и глаз
не подымать на нее.
И вдруг странное, неожиданное ощущение какой-то едкой ненависти к Соне прошло по его сердцу. Как бы удивясь и испугавшись сам этого ощущения, он вдруг
поднял голову и пристально поглядел на нее; но он встретил на себе беспокойный и до муки заботливый
взгляд ее; тут была любовь; ненависть его исчезла, как призрак. Это было
не то; он принял одно чувство за другое. Это только значило, что та минута пришла.
Так души низкие, будь знатен, силен ты,
Не смеют на тебя
поднять они и
взгляды;
Но упади лишь с высоты:
От первых жди от них обиды и досады.
Мало-помалу испуг пропадал в лице Обломова, уступая место мирной задумчивости, он еще
не поднимал глаз, но задумчивость его через минуту была уж полна тихой и глубокой радости, и когда он медленно взглянул на Штольца, во
взгляде его уж было умиление и слезы.
И вдруг она опять стала покойна, ровна, проста, иногда даже холодна. Сидит, работает и молча слушает его,
поднимает по временам голову, бросает на него такие любопытные, вопросительные, прямо идущие к делу
взгляды, так что он
не раз с досадой бросал книгу или прерывал какое-нибудь объяснение, вскакивал и уходил. Оборотится — она провожает его удивленным
взглядом: ему совестно станет, он воротится и что-нибудь выдумает в оправдание.
И Ольга
не справлялась,
поднимет ли страстный друг ее перчатку, если б она бросила ее в пасть ко льву, бросится ли для нее в бездну, лишь бы она видела симптомы этой страсти, лишь бы он оставался верен идеалу мужчины, и притом мужчины, просыпающегося чрез нее к жизни, лишь бы от луча ее
взгляда, от ее улыбки горел огонь бодрости в нем и он
не переставал бы видеть в ней цель жизни.
Предсказание Марьи Николаевны было верно. Больной к ночи уже был
не в силах
поднимать рук и только смотрел пред собой,
не изменяя внимательно сосредоточенного выражения
взгляда. Даже когда брат или Кити наклонялись над ним, так, чтоб он мог их видеть, он так же смотрел. Кити послала за священником, чтобы читать отходную.
Прочтя письмо, он
поднял на нее глаза, и во
взгляде его
не было твердости. Она поняла тотчас же, что он уже сам с собой прежде думал об этом. Она знала, что, что бы он ни сказал ей, он скажет
не всё, что он думает. И она поняла, что последняя надежда ее была обманута. Это было
не то, чего она ждала.
Катя, которая
не спеша подбирала цветок к цветку, с недоумением
подняла глаза на Базарова — и, встретив его быстрый и небрежный
взгляд, вспыхнула вся до ушей. Анна Сергеевна покачала головой.
Макаров,
не вынимая пальцев из волос, тяжело
поднял голову; лицо его было истаявшее, скулы как будто распухли, белки красные, но
взгляд блестел трезво.
Эти слова прозвучали очень тепло, дружески. Самгин
поднял голову и недоверчиво посмотрел на высоколобое лицо, обрамленное двуцветными вихрами и темной, но уже очень заметно поседевшей, клинообразной бородой. Было неприятно признать, что красота Макарова становится все внушительней. Хороши были глаза, прикрытые густыми ресницами, но неприятен их прямой, строгий
взгляд. Вспомнилась странная и, пожалуй, двусмысленная фраза Алины: «Костя честно красив, — для себя, а
не для баб».
Раза два-три Иноков, вместе с Любовью Сомовой, заходил к Лидии, и Клим видел, что этот клинообразный парень чувствует себя у Лидии незваным гостем. Он бестолково, как засыпающий окунь в ушате воды, совался из угла в угол, встряхивая длинноволосой головой, пестрое лицо его морщилось, глаза смотрели на вещи в комнате спрашивающим
взглядом. Было ясно, что Лидия
не симпатична ему и что он ее обдумывает. Он внезапно подходил и,
подняв брови, широко открыв глаза, спрашивал...
Что-то опять блеснуло в ее глазах. Он взглянул, но поздно: она опустила
взгляд, и когда
подняла, в нем ничего
не было.
Она, кинув беглый
взгляд на него, побледнела как смерть и,
не подняв цветов, быстро подошла к окну. Она видела уходившего Райского и оцепенела на минуту от изумления. Он обернулся,
взгляды их встретились.
Он был мрачен лицом, с нависшими бровями, широкими веками, которые
поднимал медленно, и даром
не тратил ни
взглядов, ни слов. Даже движений почти
не делал. От одного разговора на другой он тоже переходил трудно и медленно.
Вера слушала в изумлении, глядя большими глазами на бабушку, боялась верить, пытливо изучала каждый ее
взгляд и движение, сомневаясь,
не героический ли это поступок,
не великодушный ли замысел — спасти ее, падшую,
поднять? Но молитва, коленопреклонение, слезы старухи, обращение к умершей матери… Нет, никакая актриса
не покусилась бы играть в такую игру, а бабушка — вся правда и честность!
Я стал направлять его
взгляд рукой по линии выдающихся и заметных предметов, но, как я ни старался, он ничего
не видел. Дерсу тихонько
поднял ружье, еще раз внимательно всмотрелся в то место, где было животное, выпалил и — промахнулся. Звук выстрела широко прокатился по всему лесу и замер в отдалении. Испуганная кабарга шарахнулась в сторону и скрылась в чаще.
— Был кто за рыбой? — отрывисто спросил Василья Фадеева Смолокуров,
не поднимая глаза с бумаги и
взглядом даже
не отвечая на отдаваемые со всех сторон ему поклоны.
Скитские девицы с усмешкой друг с дружкой переглянулись. Наземь опустила светлые взоры Авдотья Марковна, и стыдливый румянец облил нежное ее личико.
Подняв голову от пялец, строгим, пытливым
взглядом поглядела на Фленушку Аграфена Петровна, но
не сказала ни слова.
«Крепость» только
поднимала в нас чувство жалости и к крестьянам и к дворовым. Но повторяю: хищно-сословного и даже просто насмешливо-пренебрежительного
взгляда на деревню, на мужиков, баб, ребятишек мы
не имели никакого.
Она медленно
подняла на меня свои глаза… О,
взгляд женщины, которая полюбила, — кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались… Я
не мог противиться их обаянию. Тонкий огонь пробежал по мне жгучими иглами; я нагнулся и приник к ее руке…
Я сидел весь красный, стараясь
не смотреть на больную; мне казалось, что
взгляды всех товарищей устремлены на меня; когда я
поднимал глаза, передо мною было все то же гордое, холодное, прекрасное лицо, склоненное над бледною грудью: как будто совсем
не ее тело ощупывали эти чужие мужские руки.
Он обмерил меня
взглядом,
не поклонившись впрочем, поставил свою шляпу-цилиндр на стол перед диваном, стол властно отодвинул ногой и
не то что сел, а прямо развалился на диван, на котором я
не посмел сесть, так что тот затрещал, свесил ноги и, высоко
подняв правый носок своего лакированного сапога, стал им любоваться.
Концом обнаженной шашки он сосредоточенно ковырял землю у своих ног и хотя
не подымал опущенной головы, но чувствовал, что со всех сторон на него устремлены любопытные, насмешливые и презрительные
взгляды.
Раз как-то она сидела с Яшей; вдруг в передней стукнула дверь, и кто-то спросил: «Дома?» — «Это Бельтов», — сказал Круциферский,
поднимая глаза, и глаза его встретили легкий румянец на лице Любови Александровны и оживленный
взгляд, который, кажется, был
не для него так оживлен.
Любонька несколько смутилась, увидя Круциферского, но тут
не было никакой натяжки, ничего театрального; бросив быстро
взгляд на утренний наряд свой, в котором она
не ожидала встречи ни с кем, и так же быстро оправив его, она
подняла спокойный, благородный
взгляд на Дмитрия Яковлевича.
Может быть, этот
взгляд был излишне суров, может быть, в нем выразилось отвращение, даже злорадное наслаждение ее испугом — если только
не померещилось так со сна Марье Тимофеевне; но только вдруг, после минутного почти выжидания, в лице бедной женщины выразился совершенный ужас; по нем пробежали судороги, она
подняла, сотрясая их, руки и вдруг заплакала, точь-в-точь как испугавшийся ребенок; еще мгновение, и она бы закричала.
— Знаете ли вы, — начал он почти грозно, принагнувшись вперед на стуле, сверкая
взглядом и
подняв перст правой руки вверх пред собою (очевидно,
не примечая этого сам), — знаете ли вы, кто теперь на всей земле единственный народ-«богоносец», грядущий обновить и спасти мир именем нового бога и кому единому даны ключи жизни и нового слова… Знаете ли вы, кто этот народ и как ему имя?
— Я
не сержусь, — проговорила она робко,
подняв на меня такой светлый, такой любящий
взгляд; потом вдруг схватила мою руку, прижала к моей груди лицо и отчего-то заплакала.
Он ей был
не лишний: она в самом деле зябла, но вдруг чуть только всколыхнулась дверная портьера и вошедшая девушка произнесла: «Генрих Иваныч», Бодростина сейчас же вскочила, велела просить того, о ком было доложено, и пошла по комнате, высоко
подняв голову, со
взглядом ободряющей и смущающей ласки.
Никита сидел на лавке перед лучиной и чинил дратвой кожаный мешок, служивший ему ягдташем. Он, видимо, ничуть
не удивился появлению Татьяны Берестовой, спокойно
поднял голову при шуме отворенной двери, окинул ее проницательным
взглядом.
Он умилялся её правдивостью, мягким задором, прозрачным
взглядом ласковых глаз и вспоминал её смех — негромкий, бархатистый и светлый. Смеясь, она почти
не открывала рта, ровный рядок её белых зубов был чуть виден; всегда при смехе уши у неё краснели, она встряхивала головой, на щёки осыпались светлые кудри, она
поднимала руки, оправляя их; тогда старик видел, как сильно растёт её грудь, и думал...
Ярким пятном выделялось нахмуренное лицо Максима; приглаживая волосы, он
поднимал руки так, точно
не торопясь и осторожно лез куда-то вверх по невидимой лестнице, его синий глубокий
взгляд порою останавливался на фигуре Горюшиной и — увлажнялся, темнел, ноздри вздрагивали, а Кожемякин, видя это, неприязненно думал...
Тигр в его глазах стал еще более священным животным. Он все может: под его
взглядом и ружья перестают стрелять. Он знает это и потому спокойно смотрит на приближающихся двуногих врагов. Разве можно на такого зверя охотиться? Эти рассуждения казались удэхейцу столь резонными, что,
не говоря больше ни слова, он
поднял свою винтовку, сдунул с затвора снег и молча отправился по лыжнице назад в свою юрту, а мы сели на колодину и стали обсуждать, что делать дальше.
Зачем шатался на прииски Петр Васильич, никто хорошенько
не знал, хотя и догадывались, что он спроста
не пойдет время тратить.
Не таковский мужик… Особенно недолюбливал его Матюшка, старавшийся в компании
поднять на смех или устроить какую-нибудь каверзу. Петр Васильич относился ко всему свысока, точно дело шло
не о нем. Однако он
не укрылся от зоркого и опытного
взгляда Кишкина. Раз они сидели и беседовали около огонька самым мирным образом. Рабочие уже спали в балагане.
А неприятель-то — это дитя в середине их, и они победят его… но она останавливается перед церковью, бросается молча на колени,
поднимает задумчивый
взгляд к небу;
не укор Прометея,
не надменность Титана в этом
взгляде, совсем нет, а так, простой вопрос: «За что же это?
«Прочтя письмо, он
поднял на нее глаза, и во
взгляде его
не было твердости. Она поняла тотчас же, что он уже сам с собой прежде думал об этом. И она поняла, что последняя надежда ее была обманута».
И девушка бросилась из комнаты, оставив за собой в воздухе шелест шелкового платья и изумленного Фому, — он
не успел даже спросить ее — где отец? Яков Тарасович был дома. Он, парадно одетый, в длинном сюртуке, с медалями на груди, стоял в дверях, раскинув руки и держась ими за косяки. Его зеленые глазки щупали Фому; почувствовав их
взгляд, он
поднял голову и встретился с ними.
Тюлин,
не обращая внимания на причитания Евстигнея, серьезно смотрит на реку. Для него опасность всех больше, потому что придется непременно
подымать паром против течения. Он, видимо, подтянулся, его
взгляд становится разумнее, тверже.
Вдруг
взгляд ее упал на валявшуюся у ног Гладких, выпавшую из рук, газету. Она, подчиняясь какому-то инстинктивному импульсу,
подняла ее и начала просматривать. Корреспонденция из Оренбурга была отмечена чернилами. Она прочла ее, но…
не упала в обморок.
Итак: я наклонился над рукой Марии. Но возглас Магнуса был так неожиданен и странен, в хриплом голосе его звучала такая повелительность и даже страх, что нельзя было
не подчиниться! Но я
не понял и с недоумением
поднял голову, все еще держа руку Марии в своей, и вопросительно взглянул на Магнуса. Он дышал тяжело — как будто уже видел падение в пропасть — и на мой вопросительный
взгляд тихо, слегка задыхаясь, ответил...
Вадим, сказал я, почувствовал сострадание к нищим, и становился, чтобы дать им что-нибудь; вынув несколько грошей, он каждому бросал по одному; они благодарили нараспев, давно затверженными словами и даже
не подняв глаз, чтобы рассмотреть подателя милостыни… это равнодушие напомнило Вадиму, где он и с кем; он хотел идти далее; но костистая рука вдруг остановила его за плечо; — «постой, постой, кормилец!» пропищал хриплый женский голос сзади его, и рука нищенки всё крепче сжимала свою добычу; он обернулся — и отвратительное зрелище представилось его глазам: старушка, низенькая, сухая, с большим брюхом, так сказать, повисла на нем: ее засученные рукава обнажали две руки, похожие на грабли, и полусиний сарафан, составленный из тысячи гадких лохмотьев, висел криво и косо на этом подвижном скелете; выражение ее лица поражало ум какой-то неизъяснимой низостью, какой-то гнилостью, свойственной мертвецам, долго стоявшим на воздухе; вздернутый нос, огромный рот, из которого вырывался голос резкий и странный, еще ничего
не значили в сравнении с глазами нищенки! вообразите два серые кружка, прыгающие в узких щелях, обведенных красными каймами; ни ресниц, ни бровей!.. и при всем этом
взгляд, тяготеющий на поверхности души; производящий во всех чувствах болезненное сжимание!..
Ермак
поднял глаза вверх, и вдруг
взгляд его упал на окно светлицы, у которого стояла Ксения Яковлевна. Он посмотрел на нее несколько мгновений и отвесил поясной поклон, его люди,
не смотревшие наверх и
не знавшие, кому именно кланяется он, последовали примеру своего атамана.
Она сначала
не поняла, откуда слышится зов. Потом откинула вуаль с лица,
подняла голову, и наши
взгляды встретились.
Толстуха
подняла на меня заплывшие жиром глазки, и я прочла в них… Нет, отнюдь
не благодарность за заступничество, — точно такую же враждебность, какая была во
взглядах девочек, чьей потехе я помешала.
— Я или
не я, какое вам до этого дело; только перевод недурен, за это я вам ручаюсь, — прибавил с гордой улыбкою красноречивый незнакомец, вынимая из кармана исписанную кругом бумагу. Купец протянул руку; но в ту самую минуту молодой человек
поднял глаза и — взоры их встретились. Кипящий гневом и исполненный презрения
взгляд купца, который
не мог уже долее скрывать своего негодования, поразил изменника; он поспешил спрятать бумагу опять в карман и отступил шаг назад.
Теперь офицер смотрел в лицо Якова пристальным, спрашивающим
взглядом серых глаз с какой-то светленькой искрой в центре зрачка; Яков быстро рассказал ему о Носкове. Нестеренко выслушал его, глядя в землю, забивая в неё прикладом ружья сосновую шишку, выслушал и спросил,
не подняв глаз...
— Ничего! — с досадой ответил сыщик. Щёки у него покраснели, он закусил губы. По его
взгляду Евсей догадался, что он следит за писателем.
Не спеша, покручивая ус, писатель шёл рядом с пожилым, коренастым человеком в расстёгнутом пальто и в летней шляпе на большой голове. Человек этот громко хохотал и,
поднимая кверху бородатое красное лицо, вскрикивал...
— А теперь ступай и ты, Алексей Иванович. Осталось час с небольшим — хочу прилечь, кости болят.
Не взыщи на мне, старой дуре. Теперь уж
не буду молодых обвинять в легкомыслии, да и того несчастного, генерала-то вашего, тоже грешно мне теперь обвинять. Денег я ему все-таки
не дам, как он хочет, потому — уж совсем он, на мой
взгляд, глупехонек, только и я, старая дура,
не умнее его. Подлинно, Бог и на старости взыщет и накажет гордыню. Ну, прощай. Марфуша,
подыми меня.